назад
Обсудить

Авария.


Родионов Алексей

11.08.99. Любопытно, что на этот день многими был предсказан конец света. В Колумбии одна семья в полном составе покончила с собой, чтобы его не видеть. Интересно, можно ли таким образом избавиться от неприятностей, связанных с концом света? Может быть, помогает занять очередь на суд?

Я приехал на автобусе около 4 часов вечера на площадку Сан Феликс и застал там Фабио с двумя явно мне знакомыми молодыми людьми. Имен их, однако, не помню. Мне сообщили, что целый день была прекрасная летная погода с термиком во всю долину и практически без турбулентности. Информация у меня вызвала подозрение. Не бывает термика во всю долину, но иногда сильный ветер определенного направления действительно превращает ее всю в мощный лифт, местами развивающий скорость до 10 м/с. Конечно, при этом не стоит говорить об отсутствии турбулентности. Подлость места состоит в том, что этот лифт и силу ветра чувствуешь только после старта.

Опыт у меня был. Пару лет назад при таких условиях, будучи не в состоянии потерять высоту и полностью деморализованная, около двух часов болталась в воздухе моя ученица. Я ее сопровождал, однако она не реагировала на сигналы и, в конце концов, я ее бросил и ушел по ветру, где и приземлился более или менее благополучно. У нее тоже все обошлось. Ветер тогда достиг, судя по хлопанью кровли, километров 40 в час на уровне этой самой кровли и усиливался при наборе высоты.

В этот раз творилось что-то похожее, но ветерок был послабее. Кроме того, Фабио присоединялся к благоприятной оценке, а его мнение я ценю. Сначала я подождал полчаса старта одного из корешей, но они не торопились. Ожидание могло длиться до темноты и я решил взлетать, с тем, чтобы немедленно приземлиться если условия окажутся неблагоприятными. Поскольку у меня нет запаски, любая непрогнозируемая турбулентность для меня считается неблагоприятным условием.

Кореша пригласили меня на финку, где они оттягивались после и между полетами и куда я обычно не хожу, потому что не очень уважаю местный народ и не пользуюсь его любовью. Кроме того, если туда придешь, придется участвовать в общей болтовне ни о чем, а меня это угнетает. Но в этот раз я пошел, поскольку их было всего трое, поскольку одним из них был Фабио и поскольку мне хотелось, чтобы меня кто-нибудь видел хотя бы на старте.

С этой площадки я раньше не взлетал и поэтому внимательно осмотрел склон и изучил направление ветра. Во время прогулки меня сопровождала местная собака, принявшаяся было хватать за ноги. Первый пинок ее не отрезвил, но после третьего, подкрепленного поисками камня, она ушла. Сейчас я думаю, уж не удержать ли меня от старта пыталась скотина?

Осмотром остался доволен, хотя ветер мог бы быть и послабее. Для этого места 20 км/час на старте, которые дули в тот вечер для меня считаются пределом. Я давно не летал и чувствовал себя странно. С одной стороны, вроде бы не следовало рисковать, поскольку в воздухе могло быть весьма жестко. К тому же не очень-то и хотелось. Но для меня часто не желание летать решает дело. Как ни странно, решает принципиальная возможность и соображения о том, что НУЖНО полетать, иначе я скурвлюсь, постарею, испорчусь и т.д.. Короче, решение было принято.

На старте солнце било в глаза и осмотреть купол я мог лишь в момент, когда он заслонил светило. Недостатков не заметил и через миг уже был в воздухе выбирая триммера и издавая воинственный клич. Отойдя от склона на 20-30 метров и набрав те же 30-40 метров высоты, я почувствовал приличный удар в ухо, непроизвольный разворот на 90, который автоматически компенсировал, затем уход крыла назад и быстрый набор высоты. Наверное, было и складывание, но этого я не отследил. Тут же решил садиться, отпустил триммера и пошел в полветра на обычную посадочную площадку, что находится на 300 метрах от моего старта и метров на 50 выше. Придя в зону посадки, я был в 200 метрах над землей.

Сейчас я опишу место посадки. Заранее извиняюсь за путанность, но по другому не получилось. Представьте себе, что вы стоите спиной к эвкалиптовой роще с поднятыми на высоту плеч и расставленными под углом 30 градусов руками. Ветер больше 20 км/час дует на вас по направлению левой руки или градусов на 10 левее. Склон в секторе между левой рукой и носом плавно (градусов 15) понижается, через 100 метров переходя в почти горизонтальную площадку длиной метров 30 и шириной во весь пресловутый сектор. На эту площадку нужно сесть. Весь левый край сектора, поросший густым и колючим кустарником, круто обрывается к шоссе, по краю которого торчат столбы с проводами. Дальний край рассматриваемого сектора не зарос. Он так же обрывается к шоссе, но начало падения не слишком круто и традиционно используется для стартов. Если ветра нет, то над проводами имеешь около 10 метров высоты. Надеюсь, стало понятно, что шоссе огибает описываемое место и поворот лежит по направлению левой руки.

Правый сектор - между носом и правой рукой - ведет себя более сложно. Кроме понижения к шоссе он еще понижается, причем довольно круто, направо. Этот уклон направо достигает 45 градусов. Понятно, что чрезмерная потеря высоты в правом секторе чревата. Понятно также, что в левом весьма силен динамик, поскольку склон от шоссе до долины имеет высоту 600 метров.

Схема посадки такова: в правом секторе следует потерять столько высоты, чтобы при заходе в левый динамик не выкинул тебя к звездам. Если этого добиться, то дальнейшее не представляет проблем. Понятно, что чем сильнее ветер, тем сильнее динамик и тем больше высоты приходится терять в правом секторе, где соответственно, усиливается ротор. Энгельс (друг Карла Маркса) такие штучки ласково называл диалектикой природы.

Рассматривая вышесказанное как преамбулу, перехожу к амбуле. Сбросив высоту и зайдя в левый сектор, я понял, что надо сбрасывать еще и возвращаться в правый. После начала разворота направо, имея под ногами метров 5 до уровня левого сектора и метров 20 до его границы, я услышал гадкий шорох складывающегося крыла, и почувствовал, что разворот быстро ускоряется. Правой половины крыла не было, а левая подгонялась хорошим ветром. Я ее прижал, еще успел сгруппироваться и взглянуть под ноги. Никаких деталей не отметил и до удара больше ничего не припоминаю. Это довольно странно, поскольку глаз я обычно не закрываю. Остается предположить, что упал я ОЧЕНЬ быстро, но и это странно, поскольку до дерева, на которое я прилетел, метров 15 все же оставалось. Видимо, поскольку падал я с ускоряющимся вращением, все произошло даже быстрее, чем при падении свободном.

Сознания я не терял и очень скоро обнаружил себя под четырех - пятиметровым деревцем, расколовшимся надвое в своей нижней развилке. Крыло висело по другую сторону дерева, а стропы, соответственно, в ветках. Дышал я часто и чувствовал себя скверно, но острой боли или головокружения не было. Верхушки эвкалиптов в роще гнулись и, наверное, шумели, а сберегшее меня дерево не шевелилось. Вокруг в ассортименте имели место крупные и мелкие камни, колючие и обыкновенные кусты. Неподалеку тянулась скромная изгородь из колючей проволоки - непременное украшение здешних сельских пейзажей.

Полежав минутку, я встал и снова лег. Осмотр и ощупывание, впрочем, показали, что организм еще послужит. Тупо болела спина справа-сзади на уровне почек. При напряжении мышц спины и особенно при наклонах боль усиливалась.

Было около пяти часов. Никто меня не видел, и ждать помощи было не от кого. Те, кто провожал меня на старте, не могли видеть аварии. Скорее всего они подумают, что я приземлился, спустился по невидимой для них тропе и уехал. До темна оставалось не более полутора часов. Собственно, задача была не слишком сложна для нормального человека. Моя же специфика состояла в том, что приходилось двигаться со скоростью ленивца, поскольку резкое движение могло причинить острую боль. Мощные движения, прыжки и падения также не рекомендовались. Так я лазил по ветвям, тянул мое крыло за стропы и повалил-таки на себя остаток дерева. Было оно небольшое, но тяжелое. Поднимать его было больно. Пришлось выползать на манер гада. Ветки упали на купол и придавили его крепко. Так что ворочать дерево все же пришлось. В итоге я все сделал при свете и даже принес свое крыло на старт, влез в подвеску, пристегнулся и поднял купол. Он остался совершенно не поврежденным. У меня кроме ноющих ребер была растянута левая щиколотка, порваны штаны, поцарапаны руки и ноги. К материальным потерям прибавился раздавленный футляр для очков.

В автобусе я думал, сколько же раз мне ослепительно везло. Сколько раз в нужном мне месте оказывались хорошие люди, мягкие деревья, глубокий снег, а то и полицейский самолет. Умиленный, я даже дал денег мальчику, который нарочито противным голосом пел на забаву пассажиров о несчастной любви, аккомпанируя себе на гуачараке, то есть скреб металлической палочкой по металлической же терке.

Боль в боку не утихала и через день я пошел к врачу. Рентген ничего не показал. Сегодня исполняется 20 дней со дня аварии. Царапины зажили, щиколотка почти в порядке, а боль в ребрах перешла вперед и заметно стихла. Все же мне не по себе, поскольку иногда болит очень прилично и как раз там где печень. А сегодня уже 30 дней с памятного момента. Щиколотка по-прежнему почти в порядке, а боль в ребрах стихла почти до нуля. Все же больное место находится при ощупывании.

Полностью восстановился только через два месяца: старость, ничего не поделаешь.